Люберцы. Исторический экскурс..

Среди московских городов-спутников Люберцы (194 тыс. жителей) — безусловно, самый суровый. И стоят они на самом не престижном юго-востоке, и несёт сюда всю гарь мегаполиса, и сточные воды столица сливала на местные поля аэрации, а люберА, в 1980-х набегавшие на Москву подобно степнякам, и сменившая их в 1990-х страшная люберецкая мафия создали образ Московского Гарлема. В наши дни, конечно, вся эта жестокая романтика уходит в прошлое, Люберцы неумолимо превращаются в обычный подмосковный город многоэтажных человейников, и даже года три назад мой пост о них мог бы получиться гораздо интереснее. Но что есть — то есть: приобщившись к московским центрам космической науки (ИКИ и ИМБП), теперь отправимся в «центр грубой физической силы». Тем более и к космосу Люберцы имеют отношение аж по двум пунктам.
Люберцы — единственный город мира, в который можно добраться пешком. Рязанский проспект, шумящий под моими окнами, за МКАДом переходит в Лермонтовский проспект — но это ещё Москва, пожалуй самый пафосный на мрачном Юго-Востоке район Жулебино. В черте Люберец проспект становится Октябрьским, и буквально нанизывает на себя длинный город, а в других ипостасях — и всю агломерацию до самого Раменского. Напрямую с Выхино в Люберцы и Жулебино идти неудобно из-за МКАДовских развязок, сейчас все предпочитают метро — от новых станций «Лермонтовский проспект» и «Жулебино» до начала Люберец примерно по километру. Ещё есть Новорязанское шоссе, образующее южную границу Люберец,
Деревни Либерицы и Назарьево известны с 1623 года, и примечательно в их истории лишь то, что в 1705-28 годах ими владел Алексашка Меньшиков, а в 1812 оба села сожгли голодные злые французы. Но железная дорога через Люберцы прошла уже в 1862 году, поэтому к 1905 году здесь были крупные заводы и вооружённая классовая борьба, а в 1925 году Люберцы получили статус города — на 10-15 лет раньше Королёва, Реутова или Химок…. За это время они успели слегка отодвинуться от Москвы: в 1934 году на востоке к Люберцам присоединились Панки, а в 1985 на западе и севере отошли в пользу столицы Косино и Жулебино. Граница двух городов прекрасна своей незримостью — Люберцы начинаются не за МКАДом, а за каким-то неприметным улицами.
Нынешние Люберцы в своей сердцевине вдоль Октябрьского проспекта выглядят скорее как-то так — грузные пролетарские дома 1930-х годов, выкрашенные в яркие, но приятные глазу цвета. Первой от Москвы идёт Ухтомка, где глазу и зацепиться не за что, а там, где Люберцы оказываются по обе стороны проспекта, её сменяется Посёлок имени Калинина. Что интересно, активно строится в нём только правая по ходу нашего движения сторона, а на левой по сей день господствует 8-этажная башня стиля «ободранная сталинка».
ПиК в Люберцах отвечает за религию — Преображенская церковь (2008) стоит на проспекте. А за ней притаился деревянный храм Иннокентия Московского (1993-94):
Но исторический Посёлок Калинина — дальше, у края безразмерного Завода имени Ухтомского, и строился в 1925-29 годах для его рабочих после визита на завод Всесоюзного Старосты. Последняя улица перед промзоной так и называется — Посёлок Калинина. Справа зато остался бревенчатый барачник, и хотя по России такого немерено, эти бараки, кажется, ближайшие к Москве.
К баракам прилагался ещё и такой же деревянный Клуб имени Калинина, но его снесли в 2012 году, и теперь на этом месте парковка. Ядро посёлка — 6 каменных конструктивистских домов перед железной дорогой. В том числе Дом с эркерами… но только слов таких тут лучше не произносить: местные этот район зовут Люмпенка, что в Люберцах звучит примерно как «промеж биндюжников слыл грубияном». Люмпенов, впрочем, морозным утром никто не заметит — зато здесь очень много гостей с Юга, сновавших на склады промзоны.
Одним из символов Люберец давно уже стали заброшенные цеха, тянущиеся на добрый километр вдоль проспекта и железной дороги. Завод имени Ухтомского не только умер, но и разложился.
От Люмпенки до эстакады Комсомольского проспекта сквозь бывший завод тянется сплошной проезд, весьма кощунственно названный улицей 65-летия Победы.
Надо заметить, рождался ЗиУ едва ли не мучительнее, чем умирал. В 1899 году немец Вайхельт (вот нигде не смог найти его имя) хотел наладить здесь производство паровых машин, но что-то не задалось, и в 1902 году недостроенный завод купил американец Томас Пурдэ. Он дал предприятию громкое имя «Нью-Йорк» (ладно хоть не «Бронкс» или «Гарлем»!) и достроил его как завод тормозных приборов для паровозов стремительно разраставшихся российских железных дорог… а заодно, возможно, обратил внимание соотечественников на российский рынок — историю Люберец начала ХХ века писали американцы. В 1909 году, после долгих поисков подходящей площадки сюда пришёл заморский гигант сельхозиндустрии «Интернейшенал Харвестер». Надо заметить, сельское хозяйство России тех лет понемногу выходило из затянувшегося средневековья, и спрос на машины в стране был велик. Понимая, что до тракторов и самоходных комбайнов русский рынок ещё не дорос, американцы наладили на «Нью-Йорке» производство «лобогреек» — простейших жаток на конной тяге. Однако не учли заморские магнаты того, что кустарь в любой деревне соорудит лобогрейку для своих односельчан дешевле. Основной товар копился на складах, начало производства косилок, сноповязалок и моторов откладывалось, и наверное в итоге «Интернейшенал Харвестер» ушёл бы отсюда сам… но случилась революция.
Хотя надо заметить, 1917-й год Люберцы встречали довольно лениво, чего не сказать про 1905-й. Город стал эпицентом маленькой войны Алексея Ухтомского — эсера-машиниста Московско-Казанской железной дороги, который собрал дружину да разоружил охрану и полицию всей линии Москва-Голутвин, перерезал телеграф и принялся уже за ничего не подозревавшие солдатские эшелоны, срочно брошенные случаю восстания в Москву. На станции Люберцы «ухтомцев» в итоге разбили, а сам революционер был расстрелян без суда и следствия. И хотя был он эсер, то есть враг красных хуже монархистов, всё же дела его так впечатлили большевиков, что люберецкий «Нью-Йорк» при Советах стал Заводом имени Ухтомского.
Завод продолжал работать, и формально оставался американским ещё несколько лет после Октября. Правда, фактически за главного остался управленец Николай Крумминг, с которым дружил сам Владимир Ильич Ленин. Но в 1924 году Крумминг вышел в отставку, а у Ильича отказал от переэксплуатации мозг, и завод был национализирован. Улица 65-летия Победы соединяет Люмпенку с деревянным домом Крумминга начала ХХ века, пожалуй самым ярким архитектурным памятником Люберец.
Сейчас он упрятан за высокий забор, но явно не заброшен — в целых окнах занавески, к крыльцу пробита тропа. В 1922 году здесь дважды бывал Ленин, а в 1960-70-х годах, и тоже неоднократно — Фидель Кастро. Дело в том, что ЗиУ тогда освоил производство столь неожиданных в СССР машин, как комбайны для уборки сахарного тростника КТП-1 специально для коммунистического форпоста в Западном полушарье. Только на Кубе, думается, такие машины теперь и остались — один комбайн стоял у дома Крумминга, но в 2015 году владельцы и арендаторы усадьбы, не сумев договориться о его ремонте, сдали памятник в металлолом.
В промзону не будем углублятся, и из Посёлка Калинина вернемся на Октябрьский проспект. Напротив завод — ТРЦ «Выходной», в котором голодного краеведа манила вывеска «Burger King» — уже вторая по пути от метро после Жулебина. Напротив ЗиУ начинается исторический центр, который открывает Люберецкий техникум. Сейчас он не имеет узкой специализации, и судя по всему возник из объединения нескольких техникумов — конкретно здесь раньше готовили работников сельхозмашиностроения. Обратите внимание на вертолётик во дворе — в Люберцах и Томилино, что не часто бывает в России, выжила более технологичная отрасль – вертолётостроение.
По соседству — психдиспансер 1930-х годов в стиле конструктивизма.
В сквере — пушки Д-44. Напрашивается мысль, что их клепал ЗиУ во время войны, но нет — здесь занимались более примитивными изделиями вроде корпусов для мин, а такие орудия производил «Уралмаш» уже в послевоенные годы.
Но всё же эти пушки — часть Мемориала Славы (2010), самое впечатляющее в котором — граффити на торце поликлиники.
За перекрёстком — школа №6 (1938), а ещё парой кварталов дальше будет почти такая же, но только фиолетовая, гимназия №1.
И наконец — конструктивистский Гагаринский корпус Люберецкого техникума. Юрий Гагарин, тогда лишь смышлёный, усердный и амбициозный подросток из смоленского Гжатска (ныне город Гагарин с целым комплексом музеев), в 1949 году окончил среднюю школу и решил покорять Москву. Но заботливые родители провозились с его сборами слишком долго, в столичных техникумах кончились места, и пришлось Гагарину отправиться в Люберцы, тогда ещё даже не ближнее Подмосковье. В этом корпусе он два года учился на литейщика-формовщика, а в 1951-м уехал в Саратов поступать в индустриальный институт. Небом он увлёкся уже там, а Люберцы остались лишь промежуточной ступенькой на пути к звездам. Ныне у Гагаринского корпуса Первокосмонавту посвящены памятник (1984), выцветший баннер, 2 мемориальные доски и небольшой музей.
Практически от эстакады начинаются платформы Люберец-1 — огромной станции электричек, последней перед развилкой направлений на Рязань и Казань. Прямо под эстакадой — огромный строительный рынок, полный азиатских лиц и столовых-«узбечек».
Эстакада — это перпендикулярный Октябрьскому Комсомольский проспект, на дальнем конце которого — микрорайон с романтическим названием Люберецкие Поля… надеемся, его жильцы не знают, что речь о ликвидированных полях фильтрации, и квартиру они прикупили прямо в бывшей клоаке. В основном Люберцы выглядят так, и новостройки с обеих сторон всё ближе надвигаются на «сердцевину» вдоль Октябрьского проспекта.

Если пересечь пути в районе Люмпенки или пойти с эстакады налево — то можно попасть в Наташино на месте усадьбы помещика Евгения Скальского (1901), который основал дачный посёлок и назвал в честь любимой дочки. От усадьбы остался пруд, Наташа Скальская спокойно дожила в Люберцах почти до Перестройки, на северной окраине района сохранилась очень симпатичная деревянная Троицкая церковь (1913), а центром Наташина был Ухтомский вертолётный завод имени Николая Камова, основанный в 1940 году на базе небольшого аэродрома, где ЦАГИ испытывал архаичные довоенные вертолёты. «Камовские» машины ни с чем не спутать — у них 2 винта один над другим, вращающихся в противоположные стороны. Но в 2016 году завод переехал в Томилино, фактически объединившись с Московским вертолётным заводом имени Михаила Миля, тем более хозяин у них сейчас всё равно один — холдинг «Вертолёты России». Ухтомскую площадку отдали на растерзание застройщикам, не пощадив при этом даже вертолёт-памятник Ка-26, прежде чем сесть на постамент поставивший 12 мировых рекордов. Его, в отличие от комбайна, вроде бы не уничтожили, а перевезли — но не пнятно, куда. Более известный памятник в этой части города — Ми-24 в честь военных вертолётчиков, погибших в локальных конфликтах.

Если отправится от эстакады не налево, а направо, мимо грязного рынка, ещё более грязного автовокзала у Люберец-1 и длинной ограды кладбища. Чтобы в глубине сквера увидеть другой памятник: «Борцам Революции» на братской могиле расстрелянных «ухтомцев». Поставленный ни много ни мало, 1 мая 1918 года, он выходит если не старейшим советским монументом, то близко. С разных сторон от него ещё и два современных камня — чёрный и красный, в память о жертвах двух Мировых войн соответственно.

Пройдя ещё чуть дальше, набредёте на новую церковь Иконы Богоматери «Воспитание» (2016), при виде которой мне почему-то вспомнилось название группы вконтакте «Выхинская критика французской мысли». Вернее, «люберецкая трактовка византийской теологии».
Здесь я с удивлением можно понять, что прошлиЛюберцы насквозь — на другой стороне улицы вновь Москва! Как уже говорилось, узкий длинный город зажат между столичных «усов», и граница за железнодорожной части с Косино и Некрасовкой причудливо вьётся по улицам.

Люберецкая промышленность же в постсоветское время не только деградировала, но и сумела прирасти не просто новым заводом, а целой новой отраслью. Люберцы — родина трэкола, первого в мире крупносерийного «вездехода на шинах низкого и сверхнизкого давления». В кустарных условиях такие и раньше делали на северах, где называли их «каракаты», но в середине 1990-х небольшая фирма «Транспорт Экологический» решила подойти к этому делу по науке. Сначала они выщитали формулу зависимости объёма колёс от веса машины, затем начали делать колёса и вешать их на УАЗики, а с 2007 года выпускают полностью оригинальные машины о шести колёсах. Покровитель «Трэкола» — «Газпром», поэтому проект удался: без этих шестилапых машин пейзаж Югорского Севера теперь немыслим, и ни один северный регион не обходит без мастерской со своим эксцентричным изобретателем пневмоходов.

Между тем, вернувшись по той же эстакаде, кварталом далее выйдете на Люберецкий Крест — так называют перекрёсток Октябрьского проспекта со Смирновской улицей, ведущей на Люберцы-1. Из названия в общем ясно, что центром встреч и жизни города это место стало ещё в самые суровые времена. Здесь есть пешеходная аллейка, а на ней с 2015 года стоит памятник «Ребята с нашего двора» или «Дуся-агрегат»: «Любэ» на то и «Любэ», что происходит из Люберец.
В сотне метров дальше, на аллее Куракинской улицы — довольно странный памятник воинам-интернационалистам (2015). На камнях загадочно упоминаются «Япония», «Китай» и ладно хоть не «Украина» — выглядит как место, зарезервированные для жертв будущих войн, список которых определили двое люберецких мужичков за рюмочкой.

Напротив — кинотеатр «Октябрь» и маленькая часовня Всех Святых (1995).
Огромный Дворец спорта «Триумф», в который слились в итоге качалки да культуристские школы.
И администрация города на опушке парка, похожая на Белый дом в какой-нибудь средненьком облцентре.
Парк от проспекта отделяет Люберецкий дворец культуры (1962) — невзрачный, но с большой историей. Его любил Владимир Высоцкий, неоднократно выступавший здесь в 1974-80 годах. Последний его концерт состоялся здесь 3 июля 1980 года, причём на разгореве у него выступал Леонид Филатов, по известной легенде здесь впервые зачитавший отрывок из «Федота Стрельца, удалого Молодца». Однажды, говорят, Высоцкого сюда не хотели пускать, не узнав в лицо и приняв за обнаглевшего зрителя. А связывало с этим дворцом его то, что здесь ему сделали гитару — в одной из студий ДК в 1972-76 годах трудился Александр Шуляковский, гитарных дел мастер из Киева, среди музыкантов известный всему СССР. Ещё здесь начинал как исполнитель хитов «Beatles» будущий солист «Любэ» Николай Расторгуев, а в 1986 году прошёл первый всесоюзный турнир по культуризму, ставший звёздным часом люберов.

Ну а обелиск гласит, что здесь стоял до 1936 года Преображенский храм (1780-е) села Люберцы. Площадь у ДК — сердце города.

Дальше проспект взбирается на эстакаду, пересекая невесть откуда взявшуюся перпендикулярную железную дорогу: тупиковую ветку в Дзержинский, её станцию с забавным названием Мальчики. Считается, что мальчиками этими были беспризорники, вероятно из трудовой коммуны в Дзержинском. Пассажирского движения тут нет с 1997 года, но остался заброшенный вокзал и платформа-сугроб. На доме за путями обратите внимание на крест — там сейчас церковь баптистов.

И именно в Мальчиках начиналась история люберов, о которых я знаю лишь совсем понаслышке — я застал лишь люберецких гопников, а любер, вопреки расхожему мнению — это вовсе не гопник. Люберы были отнюдь не безыдейным быдлом, пьющим пивко у подъезда и докапывающимся со скуки к прохожим, а полноценной субкультурой. То ли кто-то придумал поднакачать мышц и научиться драться перед службой в армии, то ли просто хотел хорошо выглядеть и уметь за себя постоять, но начиналось это движение со «спортсменов», занимавшихся культуризмом, тяжёлой атлетикой, плаванием и боксом. От «спортсменов» отпочковались «хулиганы», которым мало было осознавать свою силу, а хотелось ещё и её применять. Но даже «хулиганы» не пили и не курили, дрались только кулаками, гордо избегая оружия, и считали западлом бить одного, нападать на парочек или на тех, кто не играет в их игры. Но всё же вместе с «казанским феноменом», «криворожскими бегунами» и ещё бог весть кем люберы вывели забаву советской молодёжи «раён на раён» на совсем другой уровень. К 1980-м годам скопившейся силе в Люберцах сделалось тесно, и тут как на удачу 20 апреля 1982 года где-то в центре Москвы устроили акцию неофашисты. Крепкие парни из Люберец поехали туда и их побили, разумеется с полного одобрения милиции и народа. Теперь «спортсмены» по сути дела легализиовались и даже провели в ДК чемпионат по культуризму, «хулиганы» же нашли своё призвание — «гонять волосатиков»: вполне справедливо начистив рыло неофашистам, они принялись за всех остальных классово чуждых элементов, и быстро сделались главным врагом неформалов. Начиналось всё вот в этой пятиэтажке по адресу улица Мира, 7а (угол Хлебозаводской) — у неё очень мощные подвалы, в одном из которых в 1968 году появилась первая подпольная качалка.

Хватало, конечно, в рабочем городе и просто отребья, пожив с люберами научившегося драться не хуже них. Да и для люберов драки порой заканчивались судом и местами не столь отдалёнными. Так появилась третья градация — «отсидевшие», которых сплотил вор в законе Шишкан, или Олег Раменский. В Перестройку из них сформировалась Люберецкая преступная группировка, довольно мощная (ибо могла выставить несколько сотен бойцов), но судя по всему не отличавшаяся стратегией и умом — разгромили её уже в начале 1990-х. В сознании обывателя же «люберецкие» смешались с «бандой Николай Капущу», орудовавшей в 1995-97 году. Это были уже конкретные отморозки, простые разбойники, не гнушавшиеся убивать детей и вырезать целые семьи. Впрочем, поведение жертв тут поражает ещё больше — так, бизнес-леди Елена Ларина не сказала, где деньги, даже когда бандиты убивали её детей, да и самой ей спасения ждать было неоткуда. Видимо, надо быть российским бизнесменом, чтобы понять её логику: прогнёшься раз — прогнут снова, так что проще подохнуть.

Но всё это прошлое… Продолжим путь по Октябрьскому проспекту — сразу за люберами начинаются Панки. Вернее, конечно, ПанкИ, но когда-то со знакомыми панками мы хотели сюда съездить и устроить фотосет на одноимённой платформе. Здесь тянется всё тот же Октябрьский проспект, и нумерация домов потихоньку выросла к концу 4-й сотни. За домами №375 скрывается один из самых интересных в архитектурном отношении кварталов — Жёлтый городок.

Сейчас он, впрочем, скорее красный, а строили всё это пленные немцы в 1947-49 годах, и сложно отделаться от мысли — что по своим же проектам. Никакой особой истории у этого квартала нет — но вид очень колоритный.

Следующий панковский квартал назыается внезапно Высшая Школа. Вроде бы когда-то тут то ли была, то ли планировалась Высшая партийная школа, вероятно для Московской области. В итоге главное здание занимает издательский комбинат.

А по бокам жилые дома 1930х и 1950-х.

Следующим ансамбль Панков — ещё и ВУГИ. На самом деле это значит Всесоюзный угольный институт, или в наше время — Институт горного дела имени Александра Скочинского. Он зародился в 1927 году в Харькове как Угольный институт Донбасса, а в Подмосоквье переехал в 1939 году, расширив профиль с угля на горное дело в целом. Хотя рядом с Люберцами нет крупных шахт, здесь занимались методикой — как и чем рыть шахты по всему Союзу, и как не сгинуть в них от обвала или вспышки. Теперь всем этим занимаются частные компании, курированию не поддающиеся, а монументальные корпуса ВУГИ, двери которых хлопают как пушки, ветшают на окраине Люберец. Главное здание (1951) — последнее на Октябрьском проспекте.

Дальше проспект распадается на дороги в Жуковский/Раменское и в Егорьевск. Вдоль Егорьевского шоссе — другие корпуса ВУГИ глубоко за забором.